Анна Рай — специалист в мире классических автомобилей и основательница компании Race Elegance в Швейцарии. В своей работе она объединяет дизайн, эстетику и автомобильное наследие, сотрудничая с коллекционерами и участвуя в престижных мероприятиях. В интервью для AutoClassicNews — о начале профессионального пути, любви к классическим автомобилям и о том, почему их популярность растёт из года в год.
-С чего началось ваше увлечение классическими автомобилями?
— У меня сохранилось лишь одно детское воспоминание об отце. Мне было четыре года. Он посадил меня себе на плечи, мы стояли на кухне и вместе пели песню. Песню о том, как сесть в кабриолет и уехать куда-то далеко. Это всё, что у меня осталось от него.
Следующие двадцать восемь лет он молчал. Ни телефонных звонков, ни писем, ни подарков на день рождения или Рождество. Ни алиментов. Ничего. Его просто не было в моей жизни.
В 2022 году, за шесть часов до Нового года, мама спросила меня, готова ли я поговорить с ним. Я ответила: да. Внутри всё перевернулось. Я прямо сказала ему: не жди от меня слишком многого, тебя не было в моей жизни. Но я не держу на тебя зла. Давай оставим прошлое позади и будем смотреть вперёд. А потом с улыбкой добавила: я уже уехала далеко, совсем как в той песне. Кабриолета у меня пока нет, но мы это исправим, и тогда вместе отправимся в путешествие по Европе. Но наше путешествие так и не состоялось.
В 2023 году я поняла одну вещь: жизнь слишком коротка, чтобы сомневаться и откладывать. И что перемен не нужно бояться. Чем больше я работала с автомобилями, тем сильнее ощущала присутствие отца рядом.
-Вы работаете в компании, которая восстанавливает ретроавтомобили. Какой автомобиль вы восстановили первым? Что является самым сложным для вас в этой работе? Какой автомобиль вы хотели бы восстановить в будущем?
— Здесь я хочу кое-что уточнить. Реставрация классических автомобилей — это моя страсть, моё хобби, мир, в котором я живу. Но я работала в ZSW Zelinderschleifwerk AG, компании, специализирующейся на восстановлении двигателей для автомобилей, лодок и тракторов. Я работала помощником механика. Это две разные вещи, и для меня это важно.
Наша команда состояла из девяти человек, семь из которых работали непосредственно в мастерской. Через день из нашей мастерской выходил полностью восстановленный двигатель. Работа была напряжённой, но именно этот опыт научил меня дисциплине и точности — тому, чему не смогло бы научить ничто другое.
Я очень ценю опыт и знания своих коллег — Штефана, Ханспетера, Фрица и Михаэля. Каждый из них научил меня тому, чему невозможно научиться по книге. И я хочу искренне поблагодарить моего директора Марселя и его жену Наташу — выдающихся руководителей и замечательных людей.
Одним из моих любимых проектов был Rolls-Royce 20/25 HP 1935 года, номер шасси GSF 22. Есть нечто удивительное в том, чтобы держать в руках произведение инженерной мысли той эпохи, понимать, как оно было создано, и возвращать его к жизни. Каждая деталь рассказывает историю мастерства, которого сегодня уже практически не существует в прежнем виде.
Ещё один проект, который особенно дорог моему сердцу, — восстановление компрессора и карбюратора для Peugeot 203 Barbier из OldieBox, уникального автомобиля. Мне выпала честь представить его перед жюри The ICE St. Moritz и лично управлять этой великолепной, по-настоящему уникальной машиной на льду. Этот опыт был незабываемым.
Сегодня я руковожу собственной компанией Race Elegance в Швейцарии. Мы занимаемся управлением частными коллекциями, графическим дизайном и разработкой проектов, связанных с миром классических автомобилей, — от создания визуальной айдентики до организации уникальных мероприятий и впечатлений.
-Вы принимаете участие в организации Concours d’Elégance Suisse и Anantara Concorso Roma. Расскажите подробнее о своей работе.
— Эти два мероприятия знаменуют два разных этапа моего профессионального пути, и я очень дорожу каждым из них.
Concours d’Élégance Suisse фактически стал одной из первых важных вех моего профессионального пути в мире исторических автомобилей.
Anantara Concorso Roma — это уже совсем другая глава моего профессионального пути, которая со временем стала мне особенно близка. Сейчас я третий год являюсь амбассадором и лицом этого мероприятия.
Моя роль выходит за рамки простого присутствия. В течение года я представляю Anantara на других мероприятиях, а также помогаю команде находить редкие и значимые автомобили для участия в конкурсе.
Это во многом командная работа. Другие члены команды также активно вовлечены в процесс, а я стараюсь вносить свой вклад там, где могу быть наиболее полезна. Для этого необходимо хорошо знать коллекционеров, разбираться в истории и происхождении автомобилей и понимать, что делает конкретный автомобиль действительно достойным участия в этом мероприятии.
Первый год был напряжённым для всей команды. Мы вложили в него огромное количество сил и времени. Затем, в 2025 году, мероприятие было отменено в связи со смертью Папы Франциска. Я считаю, что это было очень уважительное и достойное решение. Меня особенно тронуло то, что, несмотря на огромные усилия всей команды, Уильям и его семья решили почтить этот момент траура. Это решение многое сказало мне о них как о людях.
Это ещё сильнее сплотило команду. А когда в 2026 году мероприятие вернулось, это было по-настоящему невероятно. Организация была безупречной, атмосфера — незабываемой. Я бесконечно благодарна всей команде. Это действительно замечательные люди.
И я хочу выразить искреннюю благодарность Уильяму Хайнеке за то, что он доверил мне эту миссию. Для меня это доверие значит очень многое.
-Отличается ли работа в этих командах? Если да, то в чём заключаются основные различия?
— Безусловно. В Concours d’Élégance Suisse моя основная работа была связана с социальными сетями: я рассказывала о мероприятии, показывала его атмосферу и знакомила с ним внешнюю аудиторию. По сути, я создавала его историю через контент.
В Anantara Concorso Roma моё участие гораздо шире. Я амбассадор, т. е. представляю мероприятие круглый год, а не только в дни его проведения. Я занимаюсь поиском автомобилей, выстраиваю отношения с коллекционерами и представляю мероприятие на других событиях по всей Европе. Здесь речь уже не столько о документировании, сколько о формировании.
Одно — это объектив. Другое — место за столом.
-С кем сложнее работать: с коллекционерами или организаторами мероприятий?
— Честно говоря, с коллекционерами. Организаторы работают с дедлайнами, структурой и чёткими целями. Всегда понятно, на каком этапе ты находишься в данный момент.
Коллекционеры — совершенно другой мир. У каждого своя философия, своё отношение с автомобилем, своё представление о том, что достойно внимания. Чтобы завоевать их доверие, требуется время. И их автомобили — это не просто активы, а продолжение их личности. К этому нужно подходить очень бережно и с уважением.
-В рассказе о себе на сайте вы написали, что вам нравится рассказывать истории автомобилей. Что вы вкладываете в это понятие: историю бренда, автомобиля или его владельца?
— Всё сразу, но не по отдельности. Для меня автомобиль — это не просто машина. Это живой архив.
Каждый автомобиль хранит в себе множество историй: замысел инженеров и дизайнеров, которые его создали; эпоху, в которую он появился на свет; людей, через чьи руки он прошёл; дороги, по которым он ездил; и судьбы тех, кто был с ним связан. Это также истории людей, которые его любили, реставрировали, иногда забывали, а затем снова вспоминали о нём.
Когда я рассказываю историю автомобиля, я отслеживаю весь его путь — от заводского цеха до того места, где он находится сегодня. Потому что где-то на этом пути автомобиль перестал быть предметом и стал свидетелем человеческих жизней, решений и исторических моментов, которые формировали окружающий мир.
Прекрасный пример — Rolls-Royce New Phantom I 1926 года из коллекции OldieBox, который мне выпала честь представить на Concorso d’Eleganza Villa d’Este. Сто лет истории — у меня в руках. Но особенно ценным этот опыт сделало время, которое мне удалось провести рядом с автомобилем ещё до самого мероприятия: полировать серебро, работать с деталями двигателя, просто быть рядом с ним. Именно в эти тихие часы возникла настоящая связь.
-В мире, где новость или фотография живёт меньше суток, может ли, по вашему мнению, гонка (ралли) оставаться вне социальных сетей?
— Не просто может — я убеждена, что самые значимые моменты происходят именно за пределами социальных сетей.
Социальные сети фиксируют поверхность: изображение, подпись, мимолётную секунду внимания. Но когда стоишь рядом с гоночным автомобилем 1930-х годов, когда оживает его двигатель, ощущаешь вибрацию в груди, чувствуешь запах масла и топлива, слышишь звук, который не способен воспроизвести, ни один динамик, — это невозможно пережить через экран. Это влияет на тебя совершенно иначе.
Мероприятия, посвящённые классическим автомобилям, десятилетиями существовали без алгоритмов. Их сила всегда была в присутствии. В сообществе людей, которые собираются вокруг этих машин и без слов понимают, что они означают.
И я не просто говорю об этом — я этим живу. В этом году, в свой день рождения, 12 июня, я проехала по Nordschleife вместе с моим коллегой Томасом на Wolseley 1934 года. Никакой фильтр и никакая подпись не заменят того, что мы чувствовали на этой трассе. Этот опыт принадлежит только нам.
Социальные сети — это дверь, прекрасная дверь, которой я пользуюсь каждый день. Но то, что находится за этой дверью — само мероприятие, автомобили, люди, атмосфера — существует самостоятельно. И всегда будет существовать.
-Несмотря на цифровизацию, в Европе по-прежнему существует множество печатных изданий. Какой контент, по вашему мнению, эффективнее работает в социальных сетях, а какой — в печатных СМИ?
— Социальные сети — это момент. Эмоция, движение, непосредственность. Короткое видео запуска двигателя, один выразительный снимок, история, которая исчезает через 24 часа. Всё это работает потому, что требует от зрителя лишь нескольких секунд внимания.
Печать — это уже история. Разворот журнала с Ferrari 1960-х — это то, к чему хочется возвращаться. Ты держишь его в руках, рассматриваешь, изучаешь, сохраняешь. Печатное издание даёт автомобилю то достоинство, которого он заслуживает: пространство, тишину и глубину.
В моём мире социальные сети открывают дверь. Печать — это комната, которую ты запоминаешь.
-По данным Financial Times, средний возраст владельца классического автомобиля в Европе составляет 60 лет. Как вы считаете, могут ли социальные сети изменить представление об «элитарности этого клуба» и привлечь молодое поколение? Если да, то какими способами?
— Безусловно. И это уже происходит.
Когда-то мир классических автомобилей был закрытым клубом. Чтобы попасть в него, нужны были связи, знания и значительные средства. Социальные сети всё изменили. Сегодня двадцатипятилетний человек из Гётеборга или Берлина может в реальном времени следить за Concours d’Élégance, узнать историю Bugatti Type 35 и почувствовать себя частью того, о чём иначе он никогда бы не узнал.
Но эксклюзивность не обязательно должна исчезать. Её просто нужно переосмыслить — не как барьер, который отделяет, а как приглашение войти в этот мир.
Молодое поколение всё больше тянется к уникальности, мастерству и историям, которые имеют ценность и не подчиняются культуре одноразового потребления. Классические автомобили дают им именно это.
Отчасти моя работа — быть таким мостом.
-Вы посещаете большое количество мероприятий. Кто, по вашим наблюдениям, составляет их основную аудиторию?
— Честно? Автомобили.
Знаю, что это звучит просто, но это правда. Когда я приезжаю на мероприятие, мой взгляд сразу устремляется к машинам. Люди вокруг — коллекционеры, судьи, посетители — являются частью атмосферы. Но автомобиль, стоящий один на лужайке в утреннем свете, ещё до появления толпы, — именно ради этого момента я здесь.
-Почему, несмотря на развитие технологий, интерес к классическим автомобилям продолжает расти?
— Потому что технологии движутся вперёд, а люди оглядываются назад.
Мы живём в мире экранов, алгоритмов и мгновенного потребления. Ничто не длится, ничто не имеет веса. А потом ты стоишь перед автомобилем вроде BMW 328 «Bügelfalte» 1937 года, который в этом году был назван Best of Show на Villa d’Este, и внезапно чувствуешь то, что современный мир предлагает редко: постоянство, замысел, ощущение, что кто-то вложил в создание этого объекта свои руки, разум и душу.
От трассы Mille Miglia в 1937 году до лужаек Villa d’Este он по-прежнему приковывает к себе внимание.
Классические автомобили — полная противоположность культуре одноразового потребления. Их создавали на десятилетия, чтобы они выдерживали испытание временем. И в мире, который меняется быстрее, чем мы успеваем это осознать, именно это делает их по-настоящему ценными.
Они также олицетворяют любовь и страсть людей, которые их создали. Каждая линия, каждая деталь была решением человека, а не алгоритма. Это чувствуется. И людям не хватает именно этого ощущения.
-У вас несколько дипломов в сфере дизайна. Помогает ли вам это в нынешней работе?
— У меня четыре законченных образования, три из которых — высшие. Так что да, хотя, возможно, не совсем так, как люди ожидают.
Но если честно, дело не только в дипломах. Дизайн всегда был моим образом жизни, моим языком самовыражения. Это язык культуры. И это очень близко миру автомобилей.
В 19 лет я уже делала первые шаги в мире моды, а в 21 год у меня был собственный бизнес. Работа с эстетикой, формой, цветом, историей и материалами. Выстраивание отношений с людьми. Десятки показов, публикации в различных журналах и СМИ. А в 2022 году — номинация на премию Best Designer of the Year от города Мюнхена.
Этот опыт лежит в основе всего, что я делаю сегодня. Дизайн научил меня видеть глубже, анализировать, задавать правильные вопросы и находить решения там, где другие видят лишь проблемы. Это критическое мышление я использую каждый день — будь то работа с коллекцией, создание визуальной идентичности для клиента или участие в сложном мире исторических автомобильных мероприятий.
Дело не в навыках рисования или знании теории цвета. Речь о дисциплине — умении рассматривать задачу со всех сторон, прежде чем принимать решение. Именно этому меня в первую очередь научили образование и годы работы в дизайне.
-Как дизайнер одежды, не хотели бы вы создать коллекцию, связанную с гоночной тематикой?
— Безусловно, и я действительно вижу это частью своего будущего. Сейчас я полностью погружена в мир мероприятий, коллекционеров и исторических автомобилей. Темп невероятно высокий, и мне это нравится. Но однажды наступит момент, когда мне захочется немного замедлиться и воплотить всё, что накопилось во мне за эти годы, — эстетику, историю, ощущение эпохи — во что-то материальное.
Коллекция, вдохновлённая гоночной культурой, была бы естественным продолжением всего, чем я живу. Не костюм, не тема. Настоящий диалог между элегантностью ушедшей эпохи и тем, как мы одеваемся сегодня.
Этот разговор ждёт меня. Я никуда не спешу.
-Вы долгое время занимались вольной борьбой. Какие качества привил вам спорт?
— Десять лет профессионального спорта. И всем я обязана своему тренеру Александру Ткачуку. Он стал для меня отцом, которым мой собственный отец никогда не был. Он не дал мне остаться на улице в то время, когда многие мои друзья и одноклассники очень быстро потеряли путь. Наркотики, алкоголь. Жизни, которые закончились слишком рано.
Я выросла деревенской девочкой. Мы жили в одной комнате площадью десять квадратных метров в общежитии. Одна кухня, один санузел на пять семей. Маму я почти не видела. Она постоянно работала, просто чтобы мы могли выжить. В школе меня называли бездомной девочкой, потому что я носила одежду из секонд-хенда.
Спорт был моим единственным билетом в другую жизнь. Единственным способом выжить. И я им воспользовалась.
Борьба научила меня дисциплине, стойкости и способности каждый раз подниматься. Она научила меня тому, что обстоятельства не определяют предел твоих возможностей. Только ты решаешь, насколько далеко зайдёшь.
Всё, что я построила после этого, стоит на этом фундаменте.
-Помогает ли спортивное прошлое достигать поставленных целей в работе?
— Без всяких сомнений. Профессиональный спорт учит тому, чему не научит ни один университет. Как выступать под давлением. Как встретиться с соперником или вызовом и не дрогнуть. Как проиграть, восстановиться и вернуться сильнее. Как пройти дальше той точки, где большинство людей останавливается.
Когда я вхожу в комнату, полную коллекционеров, генеральных директоров и людей, которые провели в этом мире десятилетия, я не чувствую себя запуганной. Я стояла на борцовском ковре перед толпой и боролась за всё. Этот опыт остался со мной.
Он также научил меня терпению. В спорте ты не побеждаешь в первый день. Ты тренируешься, терпишь поражение, корректируешься и пробуешь снова. Создание Race Elegance было точно таким же. Коротких путей нет. Есть только работа.
Тренер дал мне дисциплину. Спорт дал мне веру в себя. Всё остальное пришло следом.
-Есть ли коллекционеры или компании, с которыми вы хотели бы сотрудничать в будущем?
— Я тщательно подхожу к этому вопросу. Мир классических автомобилей полон выдающихся людей и организаций, поэтому я очень избирательно отношусь к тому, с кем сотрудничаю и кому доверяю своё имя и свою энергию.
Я знаю одно: любое будущее сотрудничество должно быть основано на ценностях Race Elegance — подлинности, глубине и искреннем уважении к истории этих автомобилей.
Будь то частный коллекционер с замечательной историей или организация, которая понимает, что значит быть хранителем автомобильного наследия, совпадение ценностей для меня — всё.
Правильные партнёрства придут. Я терпелива.
-От какого проекта вы бы отказались?
-От электромобилей! Знаю, что в современном мире это может прозвучать провокационно, но я должна быть честной. Я просто их не чувствую. В них нет души, нет звука, нет диалога между водителем и машиной. Ты нажимаешь на педаль — и едешь. Это не то, что привлекло меня в автомобилях.
Моя работа всегда была связана с эмоциями, историей, живой связью между человеком и механическим объектом, созданным с замыслом и страстью. Для меня электромобили этого не имеют. Пока. Возможно, никогда.
Я уважаю технологию. Но я не могу рассказать историю, которую не чувствую.
-Что для вас означает успех?
— Для меня успех — это понимание того, что мы всего лишь гости на этой планете.
Стремление к славе, признанию и статусу теряет смысл в тот момент, когда ты по-настоящему осознаёшь, насколько коротко наше время здесь.
Хотя, если спросить автомобили, они могут не согласиться. Для них успех — это дебют на The ICE St. Moritz. Победа в своём классе на Villa d’Este. Трофей на Pebble Beach. Лента на Chantilly. Стоячая овация на Goodwood, Cavallino, Amelia Island, Hampton Court, The Quail. Возможно, это тоже успех. И кто я такая, чтобы спорить с Alfa Romeo 1928 года?
Но для меня настоящий успех — просыпаться и заниматься работой, которая кажется честной. Быть рядом с людьми, которые важны. Оставить после себя не число подписчиков и не трофей, а чувство. Хорошо рассказанную историю. Автомобиль, сохранённый для следующего поколения. Момент, который кто-то запомнит.
Для меня этого достаточно. Для меня это всё.